• Неужели станешь жить?

    Сейчас не модно отмечать даты «комсомольских» поэтов. Но хочется просто сказать, что 13 января исполнилось бы 71 год нашему земляку, закончившему в 1938 году мичуринскую школу № 1 Василию Кубанёву, который по словам известного писателя Константина Симонова «обладал в юности большими задатками чем ты, при этом он явно ещё обладал характером… А характер в писательском деле, тоже полдела».

    Но мне сейчас хочется поговорить о его последней книге «Кто знает, что значит любить?», вышедшей в 1987 году в Центрально-Чернозёмно книжном издательстве. Этот лирический дневник с мизерным тиражом 5 000 экземпляров успел дойти не до всех поклонников поэта. Только за 2 дня по Воронежу было раскуплено три тысячи книг – львиная доля тиража, а до Тамбова дошло лишь 150 экземпляров.

    Это издание по сути дела раскрывает нам нового Кубанёва, (хотя по воспоминаниям Г.Н.Троепольского, с которым мне довелось встречаться в 1989 году, поколение «двадцатников» истинно верило в то, что происходило встране).

    Но Кубанёв жил всегда крупными категориями. Вселенная и человек – главная его тема. Он пророчески чувствует свою связь со всем, что есть в мире.

    Всё служит мне,

    И я служу всему.

    Я знаю:

    Стоит мне остановиться,

    Утихомириться,

    застыть недвижно –

    Мир станет адом,

    Вой закуролесит,

    Я снова криком охвачусь,

    Как пламенем

    И сгину

    неизбежно

    и бесследно

    Один исход –

    Изматываться заживо.

    А что значит «изматываться заживо»? Это озночает одно – «не останавливаться, «творить», осуществляя

    Свою сроднённость с будущим и прошлым,

    Свою соединенность и единственность,

    Своё истолкованье бытия.

    … Стихи и миниатюры из книги «Кто знает, что значит любить?» адресованы, учившейся в Ленинграде Вере Клишиной – однокласснице по острогожской школе, любимой девушке – для печати не предназначались. (Вера Клишин, трудно жившая, тоже рано ушедшая из жизни, сохранила все письма и записи Василия Михайловича).

    Красной нитью в тетрадях для Веры проходит любовь к Жизни. Правда, ясность души, определённость были для Кубанёва высшими человеческими качествами. Не только при потере, но и при малом изъяне их он допускал мысль об останвоке жизни, о невозможности быть «вилякой» и «льстецом». Его мучило опасение оказаться обманутым, уведённым от существа дела.

    Натурально охваченный волненьем, мыслью о самом худшем, чего бы он не хотел допустить, Кубанёв пишет:

    Ну а если я обманут,

    Росписями и резьбой?

    Ну а если те, что станут

    Навсегда моей судьбой, -

    Не вояки, а виляки,

    Не счастливцы, а льстецы –

    Кем ты вынырнешь и крякнешь,

    С кем ты дружбу поведёшь,

    Для кого над всеми якнешь

    И окрестишь правдой ложь?

    Что тогда ты прогорланишь,

    Чем ты станешь речи шить…

    И на самом деле, если ты попадёшь в такую яму, как дашь окрутить себя вокруг пальца, так ошибиться в людях, ты и впрямь уже потеряешь возможность говорить, ты, действительно, будешь горланить и речи свои не писать, не готовить, ты их хитро будешь кроить, и в конец концов, лукаво сшивать. И потому такой конец (четверостишье лучше дать целиком):

    Что тогда ты прогорланишь,

    Чем ты станешь речи шить,

    Что поделывать ты станешь?

    Неужели станешь жить?

    А пейзажи Кубанёва? Их много, и естественно, они разные. В основном лакончины. Например, «Четыре строки про четыре времени года»:

    Зелёные липы пели лето

    Песни облетели, намокли липы.

    Низкие небеса, белое утро.

    Робкие почки, сладкие всхлипы.

    И не удивительно, что поэтика многих вещей В.Кубанёва в родстве с Хлебниковым, Северянином, пастернаком; молодая душа впитывает всебя всё лучшее. И поэтому надо вписаться в эти вещи поэта, чтобы преодолеть их загадочность.

    Человек огромной энергии и нередко жизнестойкой интонации, Кубанёв был сложной и хрупкой личностью. Об этом свидетельствует написанное в 1939 году стихотворение:

    Будь проклят век.

    В какой пришлось мне жить –

    Сжиматься в камень,

    чтоб не разрыдаться,

    Пустотам рассусоленным

    служить

    Бежать себя,

    Со всем родным расстаться,

    И с ложью беспардонной задружить.

    И если ты про совесть не забудешь

    И к новому позору не придёшь –

    Ты сам себя принизишь и осудишь

    И будущим облюлюкан будешь

    И сам себя, кончаясь, проклянёшь.

    Это тоже его «я». Но ведь ему принадлежит и такое признание: «жизнь моя только начинается. Впереди много лет борьбы и труда. Я приложу все силы и всю волю к тому, чтобы выйти из этой борьбы победителем».

    Андрей Объедков

    Г. Мичуринск

    1992 год

    Андрей Объедков
    Ответить Подписаться