• Нет: не забыли

    22 марта 1989 года в «Комсомольской правде» была опубликована статья «Забыли?» Николая Сергеевича Гамова, товарища Василия Кубанёва, профессионального газетчика, вместе работавшего с поэтом. Н.С.Гамов пишет, что «у нашей коллективной «официальной» памяти исчезают совесть т человеческая забота». Мотивирует это он тем, что на могиле Кубанёва до сих пор стоит памятник с чужой купеческой могилы.
    Я не совсем согласен с автором статьи. Разве дело в памятнике? Нужна живая память о поэте. Нужно, чтобы его стихи, миниатюры, афоризмы, а самое главное дневниковые записи доходили до читателя (хотя многие кубанёвские тексты не могут дойти до нас, так как погибли в пламени войны). Кубанёв не станет для нас поэтом и мыслителем завершённым. При всей своей невероятной интенсивности и часто поражающей глубиной, творчество семнадцати-двадцатилетнего юноши – это творчество поэта начинающего, всего лишь делающего первый шаг, но шаг интенсивный. Кубанёв – духовный брат и ровестник ярких поэтов Николая Майорова, Михаила Кульчицкого, Николая Отрады, Павла Когана, Бориса Богатова – навеки двадцатилетних… Теперь навеки уже он начинающий…
    Мне недавно Мария Михайловна Калашникова – сестра поэта разрешила поработать с письмами В.Кубанёва мичуринского периода, написанных Тасе Шатиловой. В них не видно вершины, она лишь угадывается, весомо и зримо ощущается её грандиозность. Такие рукописи не горят. Такие люди не умирают – хотя и есть в том трагическая символика, когда гитлеровские бомбы пытались дважды убить поэта: одна попала в острогожский дом поэта, где сгорели его письма, стихи, наброски, а через полгода вторая бомба попала в могилу… И может сейчас бы стало ясно Николаю Гамову то, что во время войны, в то трудное время самым главным было то – не какой именно памятник ставить поэту, а главным было увековечить место, где был захоронен Василий Кубанёв. Тогда из соседней деревни привезли два мраморных памятника со стёртыми надписями, один из которых поставили на могилу 1 секретаря райкома партии, а второй – на могилу поэта, на котором сейчас висят две таблички: одна с данными поэта, а на второй – его афоризма «Либо совсем не гореть, либо гореть во всю силу!»
    Хочется кратко написать его биографию. Родился Василий Михайлович Кубанёв 13 января 1921 года в селе Орехово Курской области. Василий рано пристрастился к книге и научился читать. Шестилетним мальчишкой он уже сидел за ученической партой. По словам матери поэта – Прасковьи Васильевны, удерживать его дома в те дни было невозможно. В начале 1930 года семья переезжает на станцию Колодезная (южнее Воронежа), где Василий учится в 4 и 5 классах. И начинает писать стихи. Во время перевода отца в Острогожск, Василия не покидает увлечение поэзией. Педагоги заметили пристрастие к творчеству одарённого мальчишки и однажды посылают на в Воронеж, чтобы тот принял участие в областном конкурсе художественной самодеятельности. Жюри удостоило его первой премии и домой юный победитель увозил большую стопку книг.
    С 1936 года в острогожской районной газете «Новая жизнь и в областных газетах появляются публикации начинающего поэта. Последний, десятый класс юноше пришлось заканчивать в Мичуринске, куда летом 1937 года он переезжает с семьёй. Василий сразу включился в жизнь большого коллектива и литературного кружка, где выступает с докладами. В Мичуринске Кубанёв часто бывает в редакции местной газеты? печатает свои стихи. Редактор «Мичуринской правды» предложил Василию объединить всех желающих в литературную группу. Среди десятка молодых поэтов Кубанёву встретилась Тася Шатилова, которая закончила семилетку в школе № 8 и училась на рабфаке плодоовощного института. Кубанёв переписывается с ней, встречается. Василий полюбил Тасе, поэтому делится с ней самыми сокровенным. Поэтому письма ей – это сгусток энергии жизни. Многие из этих писем нигде не печатались или печатались в сокращённом виде. Василий Кубанёв огромное значение уделял работе поэта, его творчеству.
    В одном из писем он пишет Тасе: «Поэт – голос мира. Не эхо, а голос – живой, горячий, зовущий. Поэт – н е божество. Он человек, но человек, обладающий редким сокровищем, человек, одарённый способностью видеть больгше и чувствовать глубже, чем видят и чувствовать те, с кем рядом он живёт. …Жизнь поэта – бесконечное испытание – жуткое, тяжкое. И того, кто пройдёт через испытания, потомки венчают лаврами… Жизнь поэта – страждущая боль. И блажен тот, кто безропотно донесёт этот крест до вершины горы, имя которой – Слава». Относясь так строго к творчеству поэта, Василий Кубанёв может был так рад, когда, в груде халтурных стихов, полуплагиатов и весьма слабых проб пера находил стихи с прочувствованными, свежими, яркими строками. Кубанёв другим советует, да и сам пишет стихотворения «не путём пересказывания своих переживаний, но путём передачи своего внутреннего мира через мир внешний. Василий много читает и в одном из писем делится: «Я слышал, что французским писателям трудно писать. Язык их самый утончённый, самый культурный, если так можно выразиться. Русский язык, богаче французского и тем, что он имеет и, главным образом, своими возможностями. Язык наш очень гибок, очень ярок. С помощью слов, имеющихся в русском языке, мы можем выразить любые оттенки, мысли и чувства… …Я сейчас просиживаю целые вечера над перечитыванием книг, в которых встречается много новых словообразований (Маяковский, Леонид Леонов, грузинские поэты, Ал.Прокофьев и др.)… Читаю с пером в руках и как только попадается что-нибудь нужное – сейчас же выписываю. Попадаются слова не очень ценные, но есть немало и замечательного: «ночело» - вместо «наступила ночь» (ведь говорим же мы «вечерело»); «одиночить» - сидеть одиноко, быть одному, в одиночестве; «промельк» - имя существительное, образованное от глагола «промелькнуть»; «огневеть» (о человеке): «Я огневею», то есть я охвачен каким-то огнём, я горю, я пылаю; «ногтить» - рвать когтями; «лунно» (например, «было лунно» - вместо «светила луна»).
    А в другом письме Василий делится своей мыслью поехать в деревню, что, кстати, и делает в 1940 году. «Я думаю поехать туда учителем в школу 1 степени. Работать с детьми очень трудно, но зато кажется победа радует не меньше, чем победа творческая… Учителя, подобно писателям, с полным правом могут назвать себя «инженерами человеческих душ». Детей я очень люблю, да и они меня почему-то любят. Я надеюсь крепко с ними сблизиться. Мы быстро поймём и полюбим друг друга. …Я очень люблю цветы. И музыку. Ещё больше стихи. Но детей я люблю больше, чем стихи и музыку – вместо взятые».
    В письмах Кубанёва прослеживается также и тема любви: «Я всю жизнь буду благодарен тебе. Пойми, тася: некрасивая внешность моя – ведь это лишь оболочка – тленная, обычная, однообразная. Разве в ней главное? Главное ведь в том, что под этой оболочкой скрывается: мысли, чувства и т.д. – неумирающее, вечное. Чуть позже он прямо признаётся: «Я люблю тебя, Тасенька, как только могу. Единственное, что я люблю больше тебя – это жизнь, возможность жить, потому что без этой возможности я не мог бы любить тебя, говорить с тобой. Я хотел бы и в твоей (дальнейшей) жизни оставаться единственным. Сплетём тонкие нити наших судеб в одну нить – прочную, длинную, красивую!..»
    Андрей Объедков
    конец марта 1989 г.
    Андрей Объедков
    Ответить Подписаться