• Лев Игнатьев "Непутёвой весной"

    Непутевой весной

    Запомнилась мне необычная рыбалка, характерная тем, что поймать живца было труднее, чем щуку. Объясняется это посленерестовым жором щук в то время, когда плотва соблюдает двухнедельный "пост". Нерестует плотва после щуки, а во время и после нереста не питается — болеет. Ранней весной рыба берет не с утра, а когда мелководья прогреваются, там, где теплые ручьи несут корм и обогащают реку кислородом.

    Непутевой капризной весной готовлюсь на просторы моих излюбленных мест, предвкушая удовольствие опробовать рыбацкие снасти, настроенные зимними вечерами.

    Дорога выходит к полю, затем сворачивает к лесу. Из оставшегося на полях бурьяна вылетает серая птица —жаворонок. Он поднимается выше и выше в небо, и вот до меня долетает его веселая звонкая песня. Ему вторит другой, третий... и простор наполняется звоном колокольчиков нарастающего торжества весны. И сам поддаешься их настроению, убеждаясь, что весна пришла!

    Пришла, но только на час-два. В лесу еще довольно холодно, деревья в зимнем оцепенении, лишь молодые елки, выстроившиеся вдоль дороги, почувствовав приход весны, отогрели в снегу вокруг коры колечки и протягивают свои мохнатые лапы солнцу.

    Вот заблестела река, остается идти вдоль берега, на котором с детства знакомые, трогательно родные деревья, наклонившись, стоят по колено в воде. Чернолесье. Для меня эти места и есть то, что легло в основу моего понятия: Родина.

    Иду знакомой тропой. Слева под обрывом умеренно несет свои воды река Ворона, местами вышедшая из отлогих берегов и затопившая низины. Думаю: не от того ли произошло слово пойма/?/, что в половодье не на стремнине, а только в пойме можно поймать рыбу: сюда она приходит греться, нерестовать и кормиться.

    Река делает крутой поворот на омут и образует тихий залив с илистым закоряженным дном. Здесь и планировал первый заброс. Солнце уже высоко, а вода еще не прогрелась.

    Настраиваю удочку на глубину, забрасываю подальше... Первые минуты всегда вызывают необыкновенный интерес, они томительны, как первое свидание. Не отрываясь, смотрю на поплавок. Время идет, а он не шелохнется. Интерес гаснет, волнение проходит, становлюсь спокойным.

    Внимание рассеивается, гляжу по сторонам, ведь на реке столько интересного! По самой кромке воды снуют трясогузки, речные синицы, те, что оправдывают свое название — сине-пестрые птички, бултыхается прожорливый красавец-зимородок, выхватывая из воды мальков. За зимние месяцы птицы изголодались.

    В небе появилась стая уток, сделала круг и вдруг с шипением разрезала крыльями воздух над головой. Я вздрогнул, пригнулся, а они шумно сели на воду в метрах десяти от меня. Такое бывает нечасто!

    Стою — замер. Но они заметили меня. И, пробежав по воде метров двадцать, остановились и преспокойно занялись своим делом: кто начал очищать перышки, а кто — плавать кругами и кувыркаться. Пришлось сменить место рыбалки.

    Новое место принесло желаемое волнение: с первого заброса поплавок пошел под воду. Но нет, первая добыча трепыхалась на крючке! На червя взял щуренок-однолеток.+ Забрасываю снова. Поплавок долго трясет, но, так и не дождавшись уверенной поклевки, делаю резкую подсечку, думаю: не вырвал ли насадку изо рта рыбы? Вынимаю: маленький ершишка. Крупная рыба не пришла, и ерши, предвестники плохой рыбалки, разгуливают по дну, не оттесненные более крупной рыбой в ершиные крепи.
    — Сегодня, по-видимому, больше ничего не будет, — подумал я, — надо собираться домой.

    Но что это?! Смотрю и не понимаю: вода, преувеличивая и искажая действительность, несет что-то большое, живое, а оно берет упреждение на течение, энергично работая всем телом и, похоже, хвостовым плавником. Темное чудовище рассекает воду, а мое воображение рисует то выставившего спину сома, то судака, то крокодила. Только чуть позже понял, что причиной моих галлюцинаций было отвыкание от хорошо известных мне животных. "Чудовище" подплыло к берегу, и на него выбралась... обыкновенная ондатра. Она отряхнула с себя воду, покрутила носом и, не почуяв опасности, занялась прической.

    Под ногами что-то прошуршало, я перевел взгляд и, к моему восторгу, увидел, что удилище дернулось против течения. Схватил его, но поскользнулся, съехал в воду, зачерпнул одним сапогом, однако успел завернуть рыбу. На поверхность воды вышел граммов на триста щуренок. Аккуратно подвел его к берегу и взял рукой. На ушицу есть!

    Да не в рыбе дело, сколько разных незабываемых впечатлений принесла мне первая рыбалка непутевой весны! Собрался домой, а сам смотрю вокруг, запоминаю картину, ведь скоро будет все по-другому, красивее: зарастут травой прошлогодние листья, распустятся первые цветы, на кустах и деревьях появятся молодые листочки, а с ними — комары...

    Кончится неодетая весна. На берегу будет много людей с машинами и музыкой, но для меня спокойнее и лучше поры уже не будет.

    Ответить Подписаться