• "Медея" в Мичуринском драматическом театре

    Три областных «Оскара» - три высшие театральные награды, присуждаемые Тамбовским региональным отделением СТД, профессиональной критикой и прессой, - получил за премьерный спектакль «Медея» удачно заканчивающий свой 116-й творческий сезон Мичуринский театр драмы.

    Три в одном? Случай, поистине, удивительный. В номинации «Браво!» приз за лучшую женскую роль - искусно выполненную из бронзы розу - был вручён актрисе Татьяне Шишкиной, блистательной исполнительнице образа мифологической волшебницы Медеи. В номинации «Событие» за оригинальность постановки этой пьесы, написанной драматургом Людмилой Разумовской, смело «осовременившей» античное произведение древнего грека Еврипида, награды был удостоен главный режиссёр театра Олег Куртанидзе. А за лучшую, по признанию знатоков, сценографию успех выпал на долю оформителя спектакля заслуженного художника РФ Валерия Мелещенкова.
    Впрочем, перечнем трёх названных имён каскад наград театра не ограничивается; к ним следует по праву присоединить ещё одно имя - Александры Дурневой, обладателя редкой, если не сказать редчайшей, профессии гримёра-пастижёра, три десятилетия верой и правдой служащей в своём техническом цехе одному театру. И также увенчанная бронзовой розой в номинации «Мастер».

    ***
    Итак, «Медея». Античная драма многовековой давности, трагический сюжет, любовные перипетии которой востребованы сценическим искусством и поныне. Не случайно же к ним обратилась такой авторитетный автор, как Л. Разумовская, особенно прославившаяся в своё время знаменитой пьесой о трудных подростках «Дорогая Елена Сергеевна», с огромным успехом прошедшей чуть ли не во всех отечественных театрах и на многих сценах ближнего и дальнего зарубежья.
    Но, наверное, не только художнической любовью к тому, что выходит из-под пера именитого столичного литератора, можно объяснить выбор главным режиссёром МТД Олегом Куртанидзе именно «Медеи». Пьесы, сложной для восприятия, рассчитанной на подготовленную публику. И даже такую «грамотную» аудиторию, порой расценивающую всё увиденное не иначе как проявление авторской патологии младшим из трёх великих греческих драматургов - Еврипидом, шествующим вослед за старшими литературными собратьями Эсхилом и Софоклом всё же своим путём.
    Да, режиссёр крупно рисковал, доверяя ставшему для него родным после ряда лет работы в Петербурге мичуринскому театру решение тяжелейшей задачи - показать в предлагаемых обстоятельствах неистовую любовь и изломанную линию жизни двух античных героев. К тому же жизнь, проистекающую не в идиллических тонах милой сельской пасторали, а на багровом фоне военного зарева, в условиях то затухающих, то вспыхивающих с новой силой царских войн в Греции тысячелетней давности с её перманентным состоянием междоусобной вражды, страны, раздираемой массой политических противоречий. Где, кстати, не так уж немаловажно, кто из верховных правителей кому и какой на самом деле приходится роднёй.
    Риск режиссёра оправдался. С первых же мизансцен зрителя увлекает необычность актёрских декламаций, зрелищность декораций, тонко подобранная музыка и даже цветовой рисунок действия, находящий отражение в причудливой пляске теней на стенах, подмостках, даже на потолке малой сцены, насыщая каждый эпизод особым смыслом. А сцена выбрана именно малая, вмещающая не более ста зрителей. Так ставилась «Медея» и в прославленном московском театре имени Вахтангова режиссёром Михаилом Цитриняком с великолепной Юлией Рутберг в главной роли. Особое, выходит, значение придаёт режиссура ограниченности сценического пространства, сконцентрировав все события в узком жизненном круге, за пределы которого не выбиться, не выйти.
    Чрево старинного судна, той самой галеры, на которой под огромными вёслами, по преданиям, отправлялся за драгоценным золотым руном мифологический персонаж Ясон, становится теперь площадкой его же лицемерного лицедейства, эшафота и аутодафе, когда раздавленный и униженный, он предстаёт, по сути, перед бывшей уже супругой своей - красавицей Медеей. О коварный Ясон!
    О низкий... о негодный...
    я не знаю,
    Как выразить сильнее языком,
    Что ты не муж, не воин - хуже, злее
    Нельзя уж быть, чем ты для нас...
    Я тебя спасла...
    Это я дракона, телом
    Покрывшего в морщинистых извивах
    Руно златое, умертвила,
    Я сияние глазам твоим вернула.
    Сама ж, отца покинув, дом забыв,
    В Фессалию с тобой ушла...
    Пелий, царь,
    Убит был тоже мною...
    И всё тебя я выручала, - этим
    От нас ты не побрезгал, а в награду
    Мне изменил. Детей моих отец,
    Ты брак затеял новый...

    Контрастное одеяние Медеи - белый хитон поверх чёрного трико - красноречиво дополняет характеристику образа женщины-ведуньи, у которой мрачная слепая жажда мести предателю-мужу, поправшему священную клятву брака, пусть изредка, но сочетается с самой обычной жалостью к окружающим, даже к изменнику-супругу. Она и готова, было, его простить во имя всё той же любви. Но... поздно. Уже приняла и примерила на себя её смертельный дар - отравленную диадему - молодая соперница-царевна. Уже полыхает посланный Медеей грозный пожар на сопредельной земле, куда направлял свои стопы насколько безвольный, настолько тщеславный, грезящий о всемогущем царстве «греческий герой», как он не раз сам себя называет, Ясон... И, что страшнее всего, уже занесён неистовой Медеей кинжал над своими же малютками-детьми... Ярость беспощадной в чувствах женщины-вамп неудержима, коль поругана её судьба - никому не быть живу. Даже и самой себе! Печальные отзвуки тех, казалось бы, давно и навсегда канувших в Лету мифологических событий, не слышны ли они и сегодня, в наш просвещённый век?..
    Как удачно подогнанный патрон в обойму, плотно и прочно вошла всем своим актёрским существом в драматический образ Медеи актриса Татьяна Шишкина. Гордый, сильный, своенравный характер её нынешней героини таков, что на людях - будь то верноподданные рабы или похотливый царь Эгей - она ни слезинки не проронит, ни смущения, тем паче растерянности не выдаст на лице. Пройдёт мимо с гордо вскинутой головой. Но наедине с собой волчком будет вертеться на жёстком днище галеры, давая волю обуревающим чувствам грусти, тоски, обмана и - мести. И голос её будет в такие минуты меняться - от обыденного, простого и ясного до возвышенного, пылкого, переходящего в звериный клёкот угроз и неудержимого гнева. Заметим: издержки произносимых актрисой монологов гомеопатически малы, но они есть: порой это просто проговаривание текста... Видимо, сказывается всё же обратная сторона громадных рифмованных кусков драматического повествования, которые нужно заучить.
    Артистичен и профессионален в лучшем смысле слова исполнитель роли Ясона - недавно влившийся в мичуринскую труппу актёр из Перми Сергей Холкин, наиболее, вероятно, запомнившийся мичуринскому зрителю по Шукшинским пьесам, где он одинаково силён и в гротеске, и в мелодраме. Здесь же, в «Медее», Холкин-Ясон не скупится на актёрские краски, убедительно показывая сущность тщеславного угодника, чуть ли не блаженного карьериста, готового на любую мерзость во имя своего личного блага.
    И всё бы хорошо, но вот вопрос: действительно ли способна красавица Медея так одержимо, так беззаветно любить отнюдь не красавца-мужчину, каким он, по крайней мере, предстаёт в пьесе? Вопрос риторический.
    В эпизодических ролях на диво удались и Кормилица (актриса Татьяна Рогачёва), зорко подсмотревшая в сонме женщин из народа свою героиню с её допотопным нарядом, и актёр Геннадий Калинин (Дядька), искренне живущий всеми болями и переживаниями своей госпожи... Нет особых претензий к молодому актёру Андрею Присницкому (царь Эгей). Разве что побольше бы энергичности и страстности вложить ему в предстающий почему-то меланхолическим царский образ. Сами по себе костюмные ботфорты и эполеты такого сановитого владыку, повелителя, ЦАРЯ (!) не создадут.
    На Олимпе готовит нам многое Зевс,
    Против чаянья многое боги дают:
    Не сбывается то, что ты верным считал,
    И нежданному боги находят пути;
    Таково пережитое нами.

    Это напутствие в заключение пьесы «по Еврипиду» поёт хор. Оставляя зрителю возможность думать, размышлять над услышанным ещё долгое-долгое время.
    Валерий Аршанский
    Андрей
    Reply Follow