• Кострикин Василий Предисловие к книги А.Объедкова "В.М.Кубанёв. Гражданин. Поэт. Учитель"

    Предисловие к книги А.Объедкова "В.М.Кубанёв. Гражданин. Поэт. Учитель"

    Кострикин Василий

    «Какие были времена, какие люди были!»

    (Александр Твардовский)

    Коротка военная биография Василия Кубанёва, как бы даже и не была вовсе:

    попросился на фронт добровольцем в августе 41-го, переболевший до того ангиной, в ознобе и жару его отправляют в тыл и весной 1942 он умирает. Перед грозовыми боевыми годами, однажды, мучась дома больным горлом и режимом захворавшего, напишет:

    Я слёг в подушки, горел, молчал.

    И чувствовал (это не часто бывает),

    Как время идёт из каких-то начал,

    Течёт сквозь меня и меня размывает.

    И не будет у Василия Кубанёва стихов, метафорически оборванных пулей, как у фронтового поэта Павла Когана:

    Нам лечь, где лечь,

    И там не встать, где лечь…

    Или как у Михаила Кульчицкого:

    Война совсем не фейерверк,

    А просто трудная работа,

    Когда, черна от пота, вверх

    Скользит по пахоте пехота.

    Марш! И глина в чавкающем топоте

    До мозга костей промёрзших ног

    Наворачивает на чёботы

    Весом хлеба в месячный поёк…

    Да, у молодого журналиста будет острейшее, пророческое предчувствие войны:

    Ходите прямо, дышите легко –

    Все, сгибавшие спины низко!

    Это от Берлина до Москвы далеко,

    А от Москвы до Берлина близко.

    Но время не протекло сквозь поэта, не размыло ни душу, ни сознание. Кубанёв живёт посмертно. Как бы впрок.

    Когда думаешь, что такое могло поразить маститого писателя, прославленного поэта, прозаика, большого литературного начальника 60-70 годов минувшего века Константина Симонова в творчестве вдруг, как из небытия, возникшего тогда, благодаря публикациям «Комсомольской правды», а потом и молодогвардейского сборника – Василия Кубанёва, обращаешься почему-то к стихам другим, написанным как бы на полях будущей книги, шрифтом помельче. Это – миниатюры. Вчитаешься в иные из них – и перед нами поэт, вовсе не похороненный в его Острогожске страшной военной весной 1942 года. А продолжавший чувствовать и жить все годы после Победы.

    Ну, никак не ограничены рамками предвоенных лет вот такие стихи мальчика Васи Кубанёва: Какое счастье – чью-то чашу

    Ударом трудным миновать

    И без стесненья нашим - наше

    Осмысливать и именовать.

    Ну, где же, где же эта чаша?

    Мы будем ею пировать!

    Или вот это, совсем замечательное, на мой взгляд:

    Дедушка не циник

    Он отчасти прав:

    Истинная правда –

    В отрицанье прав…

    В нарушенье правил,

    В рушенье границ,

    В том, чтобы перед силой

    Не клониться ниц.

    Сила в покоренье

    Новью старых правд…

    Дедушка не циник,

    Он отчасти прав.

    Разве это не наше время и не про нас, немного циников поневоле, таковыми нас делает это самоё время, поразительно циничное воздействиями на душу продажным телевидением и ничтожеством массовой литературы, не искусством – искусств для пипла.

    Как это про нас в миниатюре «Афиша»

    У облезлого забора

    Возле низенького клуба

    (Как могло такое статься!

    Как её сюда снесло!) -

    Видная стоит афиша

    С наглым текстом:

    «Нынче танцы.

    Каждый день

    На ту же плоскость

    Ставят новое число.

    Запоминать и цитировать сейчас стихи – это редкость при выпадении в осадок все высокой и умной стиховой культуры. А тут сразу западает в память.

    Работа Андрей Объедкова с материалами жизни и творчества Василия Кубанёва началась в студенческие годы. Она стала для него своего рода делом познания мира и времени его дедов. Недаром он с пионерских лет увлечён собиранием своего фамильного прошлого, разыскал следы погибшего в болотах блокадного Ленинграда своего двоюродного деда, родного брата бабушки по материнской линии, написал о своих поисках и опубликовал в печати. Василий Кубанёв ведь из тех же 20 годов ХХ века, самых выбитых в смертельных боях с фашизмом россиян. Карандеевы и Волостных – предки по матери Андрей Объедкова – мир и Василия Кубанёва, хотя он лишь кратким мигом своей краткой жизни промелькнул по родной автора этого труда Тамбовшине, по Козлову–Мичуринску. Они – ровесники и одной крови по суровой матери-эпохе. Память о мальчишке из мичуринской первой школы (здесь создан музей Василия Кубанёва, а городская газета «Мичуринская прада», в которой сотрудничал школьник Кубанёв учредит постоянный творческий конкурс его имени ) – это память и о собственных корнях Андрея Объедкова. Как мудро напишет Василий Кубанёв о себе, своей и всей человеческой живой судьбе в миниатюре «Хлеб»:

    Он был землёй, он станет ею снова.

    И я – лишь переход,

    И дух – лишь довод

    К тому, что он – землёю станет снова.

    ВИКТОР КОСТРИКИН,

    член Союза российских писателей.

    г. Мичуринск, Тамбовской области